Анатомия лести. Ворона как зеркало.

[Гусейн Гурбанов]

Ворона не была глупой.
Она была голодна — не по сыру,
а по тому, чтобы её услышали.

И в этом голоде — вся её слабость.
И вся её человечность.


Голод желудка и голод признания.
Лисица знала первый.
Ворона — второй.

Между ними — сыр.
Не еда, а метафора ценности, которую отнимают словом.

Сыр — груз:
из‑за него ворона не могла улететь,
лисица — прыгнуть.
Два неподвижных полюса.
Пока один не поверил в чужое «ты прекрасна».


Комплимент — чтобы порадовать.
Лесть — чтобы получить.

Лисица не придумала тщеславие —
она нашла трещину, в которую оно просачивалось.

Лесть звучит как родная,
потому что повторяет то,
что мы шепчем себе перед сном:
«Я достойна. Я особенная».

И когда чужой голос произносит это вслух,
мы принимаем его как доказательство.
Даже если цена — наш сыр.


Молчание — не пустота.
Капитал.

Она открыла клюв не ради песни,
а ради того, чтобы быть услышанной.
И стала той, кто отдаёт.

Сыр упал не из‑за разжатого клюва.
Из‑за желания стать соловьём.
Желания, которое оказалось тяжелее сыра.


Она каркнула — и мир стал тише.
Лисица поймала.

Ворона потеряла не сыр.
Иллюзию себя.

Лисица — не злодейка.
Зеркало.
Увидела голод — и предложила обмен.

Сделка справедлива.
Лесть за сыр.
Обманула себя сама.



Лисица сыта.
Ворона — с пустым клювом и правдой:

«Ты не соловей. Ты ворона. И ты голодна».

Развилка:
либо признать рану и расти,
либо замкнуться в молчании — и умереть.

Ворона выживет.
Найдёт новый сыр.
Лисица придёт снова:
вороны забывают,
лисицы помнят.

Это не конец истории.
Это её цикл.



Мы все отдавали сыр за голос.
Время — тем, кто не ценил.
Любовь — тем, кто не заслуживал.

У тебя есть голос.
Не соловьиный.
Свой.

Сыр и молчание — твои.
Пока ты молчишь — ты целый.

Лисица ждёт под деревом.
Не открывай клюв,
пока не поймёшь —
что хочешь сказать,
кому,
и какой ценой.

Alın Ak / KaJe MeG