«Быть или не быть» — вопрос. Ответ — всегда внутри.​

[Гусейн Гурбанов]

Верлибр о человеке, который не смог пройти мимо чужой беды.
«Он, конечно, виноват. Но он… не виноват».
​
I.

Деточкин угонял машины.
Не у бедных.
У жуликов. У тех, у кого совесть давно не помещалась в гараж.

И переводил всё — до копейки — в детские дома.
По почте.
Аккуратно.
С квитанциями.

— А почему не воруешь у честных?
— А где вы видели честного с «Волгой»?

— Слава богу, я интеллигентный человек.
Поэтому и ворую интеллигентно.

В этой фразе — вся его странная, упрямая честность.

II.

— Не пора ли нам замахнуться на Вильяма, нашего Шекспира?

Днём он играл Гамлета.
Вечером — угонял «Волги».

И там, и там — один вопрос:
быть или не быть честным.

Гамлет колебался.
Деточкин — нет.

— Здравствуй, Люба, я вернулся.
— Опять?
— Опять.

Короткое слово, которое говорит больше любого оправдания.

III.

Следователь.
Актёр того же театра.
Лучший друг.
Человек, который должен его посадить.

— Тебя посодют, а ты не воруй!
— А я и не ворую. Я восстанавливаю справедливость.

Тот молчит.
Потому что перед ним не преступник.
Перед ним — зеркало.

Закон говорит: нельзя.
Совесть говорит: нельзя иначе.

И где-то между этими двумя словами
живёт Деточкин.

— Ну что, Дёма? Опять?
— Опять, Дёма. Опять.

И в этом «опять» — не упрямство.
А верность своему внутреннему закону.

IV.

Мама:
— Юра, ну когда ты женишься? Жениться надо на сироте!

Люба:
— Юра! Ты опять?! Ты когда-нибудь станешь как все?!
— Я пытаюсь, Люба. Честное слово, пытаюсь.

Она смотрит на него и видит не вора.
А мужчину, который не умеет предавать себя.

С таким не построишь «нормальную» жизнь.
С таким можно построить настоящую.

И она ждёт его у троллейбусного круга.
Каждый вечер.
Без громких слов.
Просто ждёт.

V.

— Что это? Автобус? Троллейбус? Это… Деточкин!

Весь город гонится за человеком в кепке.
А он просто хочет, чтобы чужие дети не плакали.

Разве преступление?

Он не герой.
Не бунтарь.
Не святой.

Он просто не смог пройти мимо.
Даже когда это стоило ему свободы.

VI.

В зале — все.
Тех, кого он обокрал, сажают за спекуляцию.
Те, кому он помог, сжимают край скамьи.

— Свободу Юрию Деточкину!

А он стоит в клетке и улыбается.
Потому что единственный в этом зале знает:
он всё сделал правильно.

Пусть незаконно.
Но правильно.

ЭПИЛОГ

«Берегись автомобиля» — притча о святом дурачке XX века.

Можно отсидеть и вернуться со словами:
«Здравствуй, Люба, я вернулся».

А можно иметь гараж, дачу, блат —
и быть пустым местом.

Закрой глаза.
Вспомни, когда ты в последний раз
сделал что-то хорошее,
о чём никто не узнал.

Вспомнил?

Ну, здравствуй, Юрий Деточкин.

Alın Ak / KaJe MeG